Куда спешит река знакомая

Чёрные воды неприметной реки (Юрий Ткаченко) / Проза.ру

куда спешит река знакомая

Внизу змеилась река. На берега набегали пенистые и мутные волны. Узкая и холодная, как лезвие кинжала, река разрубала дорогу между этим. Куда спешит река знакомая, Какие в небе облака, О чем шумят ветра бессонные, И от чего горит закат, Зачем мороз на Южном полюсе. Куда спешит река знакомая, какие в небе облака, О чем шумят ветра бессонные, и от чего горит закат, Зачем мороз на Южном полюсе.

Наверное, я показался ему достойным слушателем: Уарлам Патухович любил поговорить. Меня немного забавляла его напыщенная болтовня, и я никогда не перебивал потока его излияний. Старый историк предложил мне поселиться в большом доме Мазлоу, где он сам занимал две комнаты.

Школьный кабинет - View Article

У него была дочь Медея, мать которой умерла от родов. Она жила в Сухуми, но часто приезжала. Я хорошо помню день приезда в селение. Мы сидели, отдыхая после дороги. Вдруг распахнулась дверь, и в комнату вбежала Медея. Увидев меня, она смутилась.

Отец познакомил нас и спросил, почему она так рано пришла из школы. Учитель немецкого языка сказал, что ему надо убрать кукурузу на своем участке, — объяснила Медея. Пока они разговаривали, я внимательно разглядывал Медею.

Нежное личико ее было розовато-смуглым, большие карие глаза внимательно и спокойно смотрели из-под густых ресниц. Яркие губы часто по-детски раскрывались в улыбке. Ее гибкая фигурка хорошо вырисовывалась под умело сшитой ученической формой.

Густые черные волосы она заплетала в две косы, одна из которых всегда была переброшена на грудь. С каким удовольствием в тот вечер я пил густой ароматный чай!

Раньше я не любил его, но, налитый руками Медеи, он казался мне молодым вином. Как истая абхазка, она ухаживала за нами, не садясь за стол. Мы встречались каждый день. Она расспрашивала об институте, о студенческой жизни, обо всем, что ее интересовало. С детским удивлением она слушала мои рассказы. Медея оканчивала десятилетку и собиралась поступать в медицинский институт. Постепенно я стал думать о Медее больше, чем следует думать преподавателю о школьнице, хотя бы и десятого класса.

На правах учителя я иногда приглашал ее на прогулки. Однажды Медея показала мне одинокий дуб на склоне горы. Он был искривлен и изогнут, точно ему выворачивали ветви, как руки; на его стволе вздулись, словно опухоли, твердые бугры.

Медея почему-то любила это место. Наверное, потому, что отсюда хорошо было видно все селение. Она охотно приходила сюда и с задумчивой нежностью смотрела на дуб. Но ни разу Медея не согласилась посидеть здесь рядом со. Случалось и так, что мне хотелось побыть с ней наедине, поговорить, а она исчезала из дому на весь вечер. Я думаю, что мои чувства не были для нее загадкой, и это ее смущало. В прошлом году, окончив школу, Медея уехала сдавать вступительные экзамены.

Я так ничего и не сказал ей, думая, что с ее отъездом все кончится само. Но в конце августа Медея, заплаканная и усталая, неожиданно вернулась: Сказать по правде, я даже обрадовался. Теперь Медея останется здесь, и я надеялся, что, помогая ей готовиться к предстоящим на будущий год экзаменам, все время буду вместе с. Но после неудачи с институтом Медея избегала встреч.

Никаких сожалений и сочувственных разговоров она вообще не выносила. Она пропадала на кухне со стариками хозяевами, которые в ней души не чаяли, или же уходила гулять в лес. Однажды я издали видел, как она шла к дубу. Вскоре приехала тетушка, застала Медею в подавленном настроении и, заявив Уарламу Патуховичу, что девочка может серьезно заболеть, если будет так долго переживать неудачу, увезла Медею в город — развлечься и отдохнуть.

Так и получилось, что я не видел Медею с осени прошлого года. Всякий раз, как я возвращался из школы, я надеялся, что старый историк встретит меня известием о возвращении Медеи. Но об этом не было и речи. А каждый раз, как Уарлам Патухович получал письма, он молча прочитывал их, а потом возвращался к прерванному разговору, как будто ничего и не произошло Как только я вошел в дом, Уарлам Патухович сразу же стал расспрашивать меня о том, что случилось на выгоне.

Это его почему-то взволновало, и он, против обыкновения, выслушал меня, не перебивая. Узнав о случае с быком, он помрачнел и задумался.

Покопавшись в ящиках стола, Уарлам Патухович извлек несколько исписанных листков бумаги. Она собрала вещи и решила уходить из дому. Джаным, отец Данакея, перепугался насмерть и стал уговаривать жену, чтобы она его не бросала. Вот тогда-то она и потребовала, чтобы Джаным разделился с сыном. Что было делать Джаныму? При разделе имущества Данакею достались корова Рябая с теленком и сарай.

Через неделю после этого события Данакей погнал стадо в горы и остался там дней на десять, так как один из пастухов заболел. Данакей знал, что от ленивой и взбалмошной мачехи всего можно ожидать. Она жаловалась на него в правление колхоза и устраивала всякие скандалы.

Свою злость она была способна сорвать даже на теленке. Поэтому Данакей послал с гор через знакомого человека письмо, хорошо зная, что его прочтут. Неграмотный Джаным растаял от нежности и пошел к моей Медее, чтобы своими ушами услышать, что ненаглядный сынок пишет издалека.

Письмо это Медея читала направо и налево — всем, кто захочет. Я отобрал у Медеи письмо. Хоть его нынешняя мать и не родная, а все-таки мать.

И нечего ее позорить! Глаза учителя стали холодными, и он поджал губы: Он шутил даже с Медеей. Я на людях, конечно, и виду не показывал, что мне это не нравится. Но потом объяснил ей: Я спросил, как отнеслась ко всему этому сама Медея. Я не боялся, что она влюбится в Данакея.

Кто он такой по сравнению с Медеей? Но люди могли подумать плохое Так вот, послушайте, что написал Данакей. Вы думаете он написал отцу? Как живешь, моя кормилица? Присматривай, умница, за моим сараем. Это ведь единственное наше убежище. А если тебя будут посылать пастись к обрыву, не ходи. Хоть там и много травы, но береги свою жизнь. Сорвешься — полетишь в пропасть. Пусть уж птицы летают, где им вздумается, а вам, коровам, летать не к лицу. Танцевать, Рябая, дело хорошее, некоторые под чужую дудку готовы плясать все время.

Но надо и честь знать — пора заняться делом. И не ходи ты часто во двор правления, как это делают некоторые. Толку от посещений мало, а навозу. Кстати, смотри за теленком и не кради у него молока. Он должен вырасти сильным: Скоро в доме стало темно и тихо. Я стал искать керосиновую лампу. И вдруг безразлично, как о чем-то обыденном, Уарлам Патухович сказал: Я чуть не выронил лампу, но сразу же спросил как можно равнодушнее: Он ведь живет по соседству с сестрой моей покойной жены.

Когда-то Уарлам Патухович подарил мне фотографию.

Урок-викторина в 6-м классе по теме "Литосфера" и "Гидросфера"

На ней Медея, улыбаясь, держала под уздцы вздыбившегося коня, на котором сидел сам преподаватель истории. В черкеске, в высокой абхазской папахе, он молодцевато восседал на скакуне, держа над головой дымящийся после выстрела пистолет. Внимательно рассмотрев снимок, можно было до-гадаться, что все это нарисовано на холсте, кроме Медеи, стоящей впереди, и явно не джигитского лица ее отца. Неестественно прыгающий конь почти не имел шеи, а фигура всадника была довольно неуклюжа.

В день приезда Медеи я встал на рассвете, чтобы поспеть на станцию к сухумскому поезду. Пока я собирался, взгляд мой упал на эту карточку, и я улыбнулся: В рассветном сумраке, как зыбкий дым, стлался туман. Мягким белым пухом он лег на израненную зимними ветрами землю. Туман пробирался сквозь голые еще ветви деревьев.

Он оседал тихим, почти невидимым, мельчайшим дождем. Так у нас называется этот дождь. В лесу, по дороге на станцию, я слушал птичий щебет. Где-то на ветвях черного граба засвистал черный дрозд.

Стлался туман, роняя ртутную пыльцу влаги. И земля, словно пропотев, покрывалась серебристой испариной. Я поднял голову, и невидимый дождь, как мокрый платок, мягко прильнул к лицу. Лес был наполнен шорохами и шелестом. И мне казалось, что я слышу, как растет трава. Отсюда я мог видеть всех, кто сойдет на этой станции.

Поезд почти бесшумно появился из тумана. Влажные бока вагонов тускло поблескивали в утренней мгле. У меня замерло сердце.

Но лишь одна странная супружеская пара осталась на станции, когда поезд почти так же бесшумно тронулся и исчез в тумане. Он был невысок и тщедушен. На плече он держал мешок, а перед собой поставил ведро, наполненное чем-то тяжелым. Женщина, одетая в старую, замасленную юбку и в новый зеленый джемпер с белыми полосами, была выше ростом.

В руках она держала легкую плетеную корзинку. Хорош у меня муженек, нечего сказать! Солнце, невидимое за туманом, уже поднялось довольно высоко. Потом подул легкий холодящий ветерок и показались верхушки деревьев, увитые космами белесого тумана. Когда я подходил к селению, в небе уже появились куски синего неба, а в заводях поблескивала солнечная рябь. Со станции я пошел прямо в школу — может быть, Уарлам Патухович знает, почему не приехала Медея.

Но в школе историка не оказалось. Мне передали записку, он просил заменить его на уроках. Кое-как я дотянул до конца рабочего дня и поспешил домой. Спускаясь от школы по тропинке, я увидел вспаханную землю на том месте, куда обычно выгоняли скотину.

Трактор, урча и оставляя за собой жидкий дымок, уже покидал поле. Лишь по склонам, где ему трудно было пройти, еще виднелись упряжки волов. Около одной из них собралось несколько колхозников. Когда я проходил мимо, меня окликнули. Мне очень хотелось скорее попасть домой, но нельзя было оставить приветствие без внимания. Пусть добыча ждет вас!

Алексей Гогуа. Река спешит к морю. Повесть и рассказы. Москва,

Он был в рубашке навыпуск и без пояса. Глубоко в землю врезались блестящие лемехи плуга. У стройного и сильного быка лоснилась от пота гладкая шерсть. Большими чуть покрасневшими глазами он смотрел в сторону, словно остерегаясь, как бы люди не заметили в них усталость и обиду.

Это и был хваленый бык, которого Данакей спас от ножа. Если ты вола любишь, он тебе горы свернет. Мне объяснили, что недавно зашел спор о загубленных в соседнем селении чайных плантациях. Кучита вдруг заявил, что надо было посадить в тюрьму того, кто это сделал. Почему инженера, если он построит негодный дом, судят?

Почему, если продавец украдет кусок материи, его тоже судят? Тогда Кучите сказали, что он, очевидно, прирожденный судья и надо ему позволить судить в своем колхозе. Вот тут-то Кучита и разошелся по-настоящему.

Когда Данакей насмешливо предупредил, что он собирается сегодня кое-что украсть у всех из-под носа, Кучита заявил, что Данакей арестован за несерьезность. Джота его сведет в могилу раньше времени. Ведь кем был Джота? Он был только старшим братом Героя Советского Союза. Что же он делал, пользуясь чужим именем? Смотрите, прошло всего несколько лет, и у Джоты уже каменный дом, набитый вещами, и своя автомашина.

А получает он от силы полторы тысячи! Неужели же не ясно, что Джота — вор? А вспомните-ка его затею со свадебным быком.

Приехал к нам как купец! Вот увидите, ему еще подрежут крылья Возьми свой пояс, Данакей, отдохнули — и хватит! Данакей был непривычно тих и задумчив. Он молча привел в порядок свой костюм, потом посмотрел на меня и сказал: Я поразился, увидев его глаза: Данакей вытащил из земли лемехи, поднял длинную хворостину и, положив широкие ладони на рукоятки плуга, тронул упряжку. Его лицо сразу стало упрямым. С треском вспарывали острые лемехи пахучую целину, всю в путах корневищ, в стеблях ползучих трав и бурьяна.

Вол старательно тянул плуг, выгнув мускулистую шею. День уже клонился к вечеру. Голубое зеркало рeки побагровело, словно красный пот солнца пролился в воду. Оно спешит в другие земли, к другим людям. Данакей шел вверх по склону, и диск заходящего солкца виднелся меж рогов вола, точно он нес солнце на запад. Снежные вершины, стоявшие в закатном свете, как литые из бронзы, начинали тускнеть. С непонятной тревогой я подходил к дому. Свернув в переулок, я увидел следы автомобильных шин, которые лежали в глубокой пыли, как оставленная после линьки чешуя змеи.

Во дворе никого не. Между домом и кухней стоила, слегка накренившись, машина песочного цвета. Из дома доносились голоса. Я подошел к балкону. Внезапно распахнулась дверь, и появилась Медея. Она сбежала по ступенькам и только тут заметила. От неожиданности она вздрогнула и подалась.

Ее косы были обрезаны и волосы рассыпались по плечам. В ее нежных маленьких ушках висели длинные серьги. Светлое платье туго обтягивало тело, на ногах — туфли с высокими тонкими каблуками. Я запомнил Медею в простой ученической форме, в низких босоножках, а передо мной стояла модно одетая куколка. Ошеломленный этой встречей, я вошел в дом. Я ожидал увидеть Джоту, хозяина машины, но застал Мазлоу и незнакомого юношу. Он сидел за круглым столом, покрытым шитой скатертью, и лениво листал альбом с семейными фотографиями.

Увидев меня, он встал и холодно поздоровался. Потом он опять занялся альбомом. Светлые его волосы, гладко зачесанные за большие уши, блестели бриолином. Он был в дорогом сером костюме, в накрахмаленной рубашке и ярком галстуке.

Вставая, садясь, поворачиваясь, он держался прямо, словно вложенный в деревянный чехол. Мазлоу сидел, никого не замечая. Уарлам Патухович шагал по комнате. Его водянистые глаза бегали за стеклами очков. Мы молчали до тех пор, пока не вошла Медея.

куда спешит река знакомая

Я не понимал, как она может так легко ходить на длинных и тонких каблуках. Гость поднял голову и улыбнулся. Ее взгляд был холоден, как ледник в горах. Вы молчите, как ученики, не знающие урока, — пошутил Уарлам Патухович. Пусть гость что-нибудь расскажет. Это мы с вами гости, а хозяин — вот он, сын нашего уважаемого Джоты. Старик даже не шевельнулся, точно разговор шел не о нем и его внуке. Старушка обвила руками шею своего внука: Я все не могу на тебя наглядеться: Она поцеловала внука в голову.

В дверях показалась тетушка Медеи. Уже с порога она заговорила высоким пронзительным голосом, неожиданным при ее облике: Теперь все готово, и мы больше не уйдем. Тут тетушка заметила меня: Из-под огромного черного платка, спадавшего с ее головы почти до пола, тетушка вытянула плоскую белую руку и тяжело положила ее на мое плечо. А ты с ним не знаком? Никогда в их доме не замышляли ничего плохого Сын большого Джоты, хорошего Джоты в это время бесстрастно рассматривал портреты родственников и знакомых.

Я не понимал, о чем она говорит, хотя все происходящее рождало тревожные подозрения. Очевидно, я посмотрел с таким изумлением, что тетушка принялась торопливо объяснять: Но вот Мазлоу придется уламывать.

Тетушка пренебрежительно махнула рукой: Это как-никак сын хорошего Джоты! Я сказал с нарочитым простодушием: Тетушка взглянула на меня как на сумасшедшего. Почему Джота не приехал сегодня?

Но тетушка уже потеряла ко мне всякий интерес и, не ответив, отошла к брату. То, что он затеял, нечестно. У Медеи другая судьба Теперь все прояснилось, и я больше не удивлялся ни виду Медеи, ни присутствию в комнате лощеного бездельника. Мне стало противно, и я уже хотел незаметно скрыться, как вдруг на пороге появился Данакей. Он был в сапогах, измазанных землей, и в рубашке с расстегнутым воротом.

Очевидно, он пришел прямо с поля. Данакей обвел всех прищуренными, чуть улыбающимися глазами и обратился к хозяину: Но по старой памяти зашел спросить об одной вещи. У нас тут заспорили, откуда взялось имя Медея. Историк растерянно посмотрел вокруг, ища поддержки, но все с удивлением смотрели на Данакея, который и не собирался уходить, не получив ответа на интересующий его вопрос. Я взглянул на Медею: Уарлам Патухович, смущенно пожевывая губами, снял очки, протер их и снова водрузил на нос.

Он всегда так делал в школе, перед тем как начать урок. Судя по выражению лица сына Джоты, он первый раз услышал об. Уарлам Патухович заговорил бесстрастным голосом, словно излагал ученикам уже наизусть заученную историю: Горы в косматых бурках лесов гордо расправляют свои скалистые плечи.

На склонах безбоязненно, как овечки, пасутся стада диких серн, а рядом стоят жилища колхов. Их так много, что кошка, не слезая с крыш, может спуститься с гор к берегу моря. Мужчины, выросшие в этих горах, сильны и отважны, а девушки стройны, как сама Абхазия. И самая прекрасная из девушек — несравненная дочь царя колхов Медея.

куда спешит река знакомая

Грустная и прекрасная, она ходит, вздыхая, по берегу моря. Нет среди юношей колхов достойного. И вот причаливает корабль с белыми, как крылья чайки, парусами. И Язон, божественный красавец древней Эллады, сойдя с корабля, остановился изумленный: И он упал перед ней на колени. Не знаю почему, но это напыщенное витийство, с которым я обычно мирился, на этот раз показалось мне отвратительным. Язону и другим грабителям Медея отдала золотое руно, которое колхи берегли как зеницу ока, а сама бежала с Язоном, забыв свою родину.

Несмотря на несколько грубую трактовку мифа, тут есть доля правды, — пробормотал учитель, — они, то есть греки, были в некотором смысле грабителями. Все сады, цветы, и белый прибрежный песок, и земля, которую мы теперь пашем, были пропитаны кровью древних абхазов, или колхов, как вы их называете. Моя жена, царство ей небесное, очень любила рассказ о Медее. Она понимала, что такое красота, и говорила, что если у нас будет дочь, ее надо назвать Медеей. Глаза его стали ледяными.

куда спешит река знакомая

Сын Джоты довольно откровенно зевнул. Медея смотрела на Данакея с изумлением и тревогой. Представь себе, что из земли с корнем вырвали цветок и дали его крестьянину. Он осторожно возьмет цветок грубыми и добрыми руками. И посадит цветок во влажную хорошую землю, где цветок будет жить и цвести. А вот когда цветок оказывается в холеных, но неумелых руках, то эти руки срезают корень, ставят цветок в стеклянную посуду с водой и выставляют на видное место. Цветок стоит, пока не завянет.

Медея внимательно слушала старика, и я увидел, что теперь она не только встревожена, но и озадачена. Данакей, выслушав старика, усмехнулся: Еще раз простите, что помешал Он бросил на Медею мгновенный взгляд и вышел. Медея тут же поднялась и пошла к дверям. Я решил, что мне тут делать нечего, и ушел. Из своей комнаты я слышал приглушенные голоса в саду, потом началась беготня и зазвенела посуда. Сейчас там накрывают на стол, и я боялся, что придут за мной, а мне вовсе не хотелось сидеть за одним столом с женихом Медеи.

Взгляд мой упал на фотографию, которую я с такой нелепой нежностью рассматривал сегодня утром. Скромная ученическая форма Медеи выглядела так же неестественно, как и нарисованный на холсте всадник. Мне казалось, что я рву все свои надежды. Клочки я выкинул в окно, потом тихо выскользнул из дома Я шел, не разбирая пути. В моем воспаленном воображении проносились картины прошедшего дня: Как все это нелепо! И странно, что в центре событий оказалась Медея. Я хотел представить ее такой, какой юна была раньше, но ничего не получилось — я видел сегодняшнюю Медею, слышал ее чужой голос: Лучше, конечно, не скажешь.

Кто я для нее? Сельский учитель, человек с пустыми мечтами. Разве я могу сравняться с сыном большого Джоты, хорошего Джоты, с человеком, у которого и имени-то своего нет, а есть дом, машина и важный папа? Медея подобна леднику в горах: Как только стемнело, стало прохладно.

Незаметно для себя я пришел к уродливо искривленному дубу и сел под ним на скрюченное корневище, выпирающее из земли. Я чувствовал себя так, словно у меня все ноет от боли, а голова раскалывается. Я закрыл глаза и прижался щекой к жесткому стволу дуба, покрытому холодной пленкой измороси.

До чего же мне плохо! Я вспомнил, что говорил Мазлоу о цветке. Мне показалось, что внутри меня раздался голос одинокого дуба: Ведь когда-то кожа моя была тонкой и нежной, как туман.

Но меня хлестали дожди, бил град, терзали морозы. Я решил, что надо иметь кожу потолще. Потом дети стали резать меня своими ножичками, и я закутался еще в один слой коры.

Когда я подрос, люди решили сделать из меня сваи, на которых стоит дом. Я изуродовал себя, искривился, покрылся буграми. Когда ветер стал гнуть меня, схватив за густые ветви, я сбросил их, оставив себе несколько суков. Мне уже много-много лет. Сердце у меня доброе, мягкое, но этого никто не знает. Мне жарко и душно в моем непроницаемом панцире огрубевшей кожи.

Я хочу омыть себя ливнями, подышать туманом, напиться живительного дождя, от которого растет трава. Но кожа ничего не пропускает. Соки, которые берут мои корни из земли, питают мою толстую кожу, а на желуди у меня уже не хватает сил.

Подо мной ни одного дубка, мои редкие ветви не удерживают ветра — он мчится к другим деревьям и поет в их густой листве. Человек на меня уже не смотрит — ни на что я теперь не пригоден. А как было бы хорошо, если б из меня сделали сваи для дома! В тот день, когда я устрашился жизни, я обрек себя на пустое прозябание Сидеть так под дубом — можно довести себя до бреда.

Надо идти домой, надо что-то делать. Ведь Медея просто ослеплена, ей надо все объяснить, отругать ее, вырвать из сетей, расставленных тетушкой и хорошим Джотой.

Я так резко поднялся, что в кустах раздался треск: Когда я подошел к дому, сквозь туман слабо светилось окно столовой. Проходя мимо, я слышал, как Уарлам Патухович и тетушка обсуждают предстоящие события. Мне ни с кем не хотелось встречаться, и я обошел дом, решив, что проберусь к себе через окно. В темноте сада я наткнулся на Медею. Она стояла с бессильно уроненными руками, печально и вопрошающе глядя мне в. Медленно подняв руку, она разжала кулачок.

На землю посыпались смутно белеющие клочки. Она закрыла лицо руками, словно я ее ударил. Разве ты ничего не понимаешь? Сейчас ты все поймешь, — я взял ее за руку и повел во двор к освещенному окну.

В столовой шел спор. Почему ты покинула меня? Почему я должна страдать одна? Пусть и меня засыплет сырая земля! Медея не такая уж маленькая, как ты думаешь, Уарлам. А счастье, которое ей улыбнулось, мне и присниться не могло. Они полюбили друг друга, как только я стала по вечерам отпускать их.

При этих словах Медея с силой вцепилась в мою руку, как будто бы испытывала сильнейшую боль. По карасучке так слегка вульгарно частенько называют реку? Установили уключины для вёсел, пополнили запасы воды и провизии и — в путь, тоесть в плавание.

Кандидатура единственного члена экипажа не обсуждалась. Кому как не мне — вёсла в руки? Есть несколько трактовок названия реки. Август, конечно, не лучшее время для водных путешествий. Межень — маловодье, а в этом, после череды засушливых лет, её нет и вовсе. Но отступать поздно и я отчаливаю от карасукского берега в районе второго железнодорожного моста. Вслед летят пожелания попутного ветра и воды под килем от провожающих.

Дальше — один на один с рекой. Вот что как о ней повествует универсальная энциклопедия Ф. Ефрона, изданная в Российской империи в годах: Её длина около вёрст, течение извилистое, тихое. В реке водится мелкая рыба, в особенности караси.

Буквально сразу начинаются испытания — русло забито водорослями, а фарватер слишком узок и неглубок для хождения под парусом. Ведь кругом — просто красота! Даже, кажется, воздух совсем другой, не то, что в городе. Река делает поворот — и вот первый сюрприз. Сразу подумал, что какие-то шутники натянули волейбольную сетку. Нет, это рыболовная сеть, метров десять в длину, установленная вдоль берега.

Но от воды её отделяет полтора метра! Видимо ставили весной и по каким-то причинам не сняли. К счастью, она не стала смертельной ловушкой для птиц. Да, не все, приведённые в энциклопедии сведения, на сегодняшний день совпадают. Это связано с активной и очень часто бездумной, варварской деятельностью человека на берегах.

И дамбами реку перегораживали, и воду для орошения брали без меры. Вот и обмелела река, хотя свой строптивый характер демонстрирует с завидным постоянством. Весеннего половодья местные жители всегда ждут с тревогой. Тихая летом речушка затапливает в этот период всё на своём пути.

Именно так на карте города Карасука появилось озеро Банное — результат катастрофического наводнения года, когда вода вплотную подошла к железнодорожным путям станции Карасук, затопив две улицы. Сейчас это озерцо в черте города облюбовала для гнездовья редкая утка, занесённая в Красную книгу, - савка. Снесённые мосты, размытые дамбы… Разрушительную силу реке придают её 39 притоков, в пору весеннего снеготаянья обильно питающих Карасук.

Каждый изгиб русла приносит новые сюрпризы, которыми река Карасук, щедро одаривает. Участки, плотно покрытые водорослями, как в Саргассовом море, сменяются узкими и глубокими, но труднопроходимыми из-за прибрежных кустарников ямами. Скучать не приходится, но усталости не чувствую, есть только азарт — что там, за поворотом?

Пять из них - в Красноярском крае, причём одна является притоком могучего Енисея. Две текут в Кемеровской области, а одна река Карасук — приток Иртыша. Вообще, название очень распространённое. Помимо реки так называется и сам административный центр. А если вспомнить историю, то года было аж три Карасука! Станция Карасук, село Чёрная Курья, переименованное в году, и нынешний рабочий посёлок Красноозёрское, носивший тоже название.

Солнце клонится к закату. Пристаю к берегу и устраиваюсь на ночлег. Парус вместо палатки, сухой спальный мешок, кружка горячего чая из термоса. Что такое сейсмическая область?

Тонны мусора из Москвы-реки, куда они деваются?

Где часто происходят землетрясения и извержения вулканов. Дробь, в числителе единица, а в знаменателе число, показывающее во сколько раз изображение на плане, уменьшено по сравнению с действительностью. Простейший прибор для определения сторон горизонта? Самые высокие горы мира.

Чёрные воды неприметной реки

Волна, возникшая в результате подземных землетрясений, оползней, а также извержения подводных вулканов.

Кратчайшая линия, соединяющая полюса называется? Глина, гипс, гравий — это… осадочные горные породы. Период вращения Земли вокруг своей оси? Кто совершил первое кругосветное путешествие? Сила с которой воздух давит на земную поверхность и на все находящиеся на ней предметы?

куда спешит река знакомая

Её с собой берёт геолог, турист, водитель, археолог. Не видать её корней, вершина выше тополей, Всё вверх и вверх она идёт, но не растёт. Карты в нём одна к одной сшиты в типографии.